В поисках культурного кода Иркутска: репортаж о поединке мух и пчел

Иркутск, 2.06.17 (ИА «Телеинформ»), — Споры вокруг прошлого, настоящего и будущего Иркутска давно стали яркой приметой общественной жизни города. И, казалось бы, услышать что-то новое на эту тему довольно сложно. Однако, как выяснилось, это иллюзия. Иркутяне всегда найдут новые смыслы и образы, чтобы передать любовь к своему городу. Небезынтересная дискуссия случилась на днях в клубе «Губерния». О том, как лидеры общественного мнения искали культурный код Иркутска — в репортаже журналиста Галины Солониной.

В Иркутске 30 мая вновь искали культурный код города. Анонс звучал интригующе и чуть-чуть отдавал деменцией: «Культурный код Иркутска… Кто мы? Что мы?». Оставалось добавить только «Где мы?», и паззл бы сошелся.

Конечно, пропустить такое событие было выше моих сил. Поэтому я отправилась на этот круглый стол в редакцию Байкал24, пренебрегая альтернативным мероприятием в Клубе публичной политики, где собрались порассуждать об СММ-технологиях самые загадочные жители города – заводчики бот-команд, менеджеры видеоблогеров-фриков и прочие уникальные специалисты. Я посчитала, что культура (даже закодированная) дороже, чем добрый политтехнологический холивар.

Забегая вперед, скажу, что схематично наша дискуссия напоминала анекдот про мух и пчел, летающих над одним полем. Каждый увидел свою «кормовую базу». Пчелам Иркутск видится цветущим лугом, где все прекрасно. Есть недостатки, но их можно поправить. Фасеточные глаза мухи цепляют только неприглядные стороны.

Главный редактор журнала «Иркутские кулуары» Андрей Фомин — бессменный ведущий подобных заседаний – был, как всегда, афористичен и даже, не побоимся этого слова, анекдотичен. В том смысле, что старательно генерировал анекдоты и афоризмы по каждому более-менее подходящему поводу. Произнеся пространную речь в духе «мы перестали лазить в окна к любимым женщинам», Андрей задал основной вектор дискуссии: «Как говорил кто-то из философов, познавая себя, мы лучше познаем окружающий мир». И дальше совершенно неожиданно предложил устроить интеллектуальную оргию: «Мы должны лучше познать друг друга!»

Кто-то робко спросил: «А кофе?» И получил ответ в эстетике пресс-служб: «Кофе – по запросам!»

Как известно, любая оргия, даже интеллектуальная, предполагает не менее трех участников. Иначе это банальный разврат. Организаторы, видимо, в курсе. Поэтому объявили, что докладчиков будет трое.

Начал прорисовываться нездоровый образ то ли Змея Горыныча о трех головах, то ли коллективной «бабы Вали», звезда которой стремительно восходит на иркутском небосклоне.

За первую голову отвечал известный иркутский правдоруб, журналист Владимир Скращук. Тема, которую он заявил – «Иркутская история как слепок с российской: между расколом и скрепами» — могла бы взволновать любого. Кого угодно, но не самого Скращука!

— Тема меня особо не волновала, культурой я никогда не занимался, — нехотя и с ленцой заявил докладчик.

Но, все же, «noblesse oblige»: раз публика требует – оратор исполнит. Поэтому Владимир Скращук начал свой рассказ о русской и иркутской истории с пересказа труда …известного африканиста Николая Сосновского – «Культура растафари». Кому-то покажется, что столь странный выбор был продиктован искренним чувством безразличия к «культурной теме», о чем Скращук сразу предупредил аудиторию, и второй книжки на культурную тему в его личной библиотеке просто не нашлось. Но мы заподозрим, все же, что дело было в других, тонких и глубинных, причинах.

Чуть позже стало ясно: дело в скрытой иронии. Рассказывая об Африке, Владимир как бы намекал на современную Россию.

Как только докладчик выбрался из африканских джунглей и добрался до сибирской тайги, он обнаружил раскол.

— Иркутск – это пример, как город возник, и сразу же возник раскол, — начал оправдывать тему своего доклада Владимир Скращук.

В топку оригинальной теории он бросил: реформу Русской православной церкви XVII века, в результате которой появились старообрядцы (Москва уже жила по Никону, а Иркутск – еще по «старой вере»); все государственные и международные смуты, в результате которых Иркутск захлестывали новые волны – декабристов, народников, всевозможных бунтарей с национальных окраин Российской империи и т.д. Владимир Скращук обнаружил раскол даже там, где иные углядели бы крепкие иркутские традиции – в противостоянии местного купечества и пришлых чиновников.

Экзотическая точка зрения журналиста, выступающего явно за «партию мух», требовала все более неординарных доказательств. По «иркутскому расколу ХХ века» из закромов сознания оратор достал такой факт, как вооруженная борьба коренного населения со строителями БАМа. Скращук уверил собравшихся, что где-то достоверно прочел свидетельства того, как местные гордились промеж собой, кто больше БАМовцев подстрелил.

Журналист посетовал на то, что в Иркутске и теперь нет единого уклада. Даже искусство делится на официозное и неофициозное. Воплощение официозного искусства, по его мнению, — это иркутский драмтеатр, писатель Валентин Распутин и прочее всенародно признанное. «Есть у нас официозный Валентин Распутин, который слышен из всех утюгов, и неофициозные писатели, которых читать интересно», — сообщил Скращук, но список неофициозных служителей муз так и не назвал. Наверное, побоялся, как бы поклонники не захватали их грязными руками. А то как потом отличить, где Распутин, а где – хороший писатель?

В аудитории, между прочим, были и те, кто не прочь оказаться захватанными. Кто-то запальчиво потребовал списочек современных иркутских гениев. Но был резко охлажден Фоминым: сначала доклады – потом вопросы, дискуссия и прочий разврат.

Однако следующий выступающий решил, что и дискуссию из программы этого вечера нужно вычеркнуть. «Культурный код Иркутска – тема, не являющаяся дискуссионной», — заявил Марк Меерович, как специально нарядившийся на это собрание в рубаху пчелиных цветов, в желтую и черную клетку.

Меерович — профессор ИрГТУ, в «портфолио» которого имеются не только неординарные идеи, но и их материальные воплощения, что для Иркутска-интеллигентского – довольно нетипичный случай. Речь о 130 квартале. Сейчас Меерович тихой кошачьей поступью иркутского мифического животного подбирается к «Иркутским кварталам». И, судя по недовольному урчанию, порвет любого, кто попытается снести хоть одну милую его сердцу старинную деревяшку.

Меерович заявил, что культурный код Иркутска – это деревянная архитектура, историческая среда города. И не только какие-то признанные памятники зодчества, но и фоновая застройка.

— Два субъекта, способные, в принципе, выступить той силой, которая может сохранить деревянный Иркутск – это общественность и власть, — оптимистично заявил представитель «партии пчел».

Но потом, буквально при помощи одного анекдота про глухого льва, расправился с общественностью. «Ничего она сегодня не может! Можно было еще долго говорить о сохранении архитектурного наследия и смотреть, как оно исчезает, если бы не губернатор Мезенцев, который из определенных причин, не имеющих прямого отношения к ценности историко-культурного наследия, поддержал проект 130 квартала», — заявил Марк Меерович.

Поэтому единственным дееспособным субъектом он определил власть. «Политика власти вам известна!» — сказал Меерович, и уже без анекдотов — жестами, мимикой и словами — объяснил, что и как происходит.

— Например, начальника областной службы охраны историко-культурного наследия вызывают в правительство и говорят ему, что 20 объектов историко-культурного наследия мешают развитию города, а на самом деле развертыванию очередного комплекса VIP-кварталов, — Меерович, не смущаясь, начал портить настроение собравшимся. – И он должен подкорректировать границы охраны, чтобы эта стройка была возможной. Через два месяца вызывают и говорят, что таких объектов 40, а еще через месяц – 80. Что он делает? Он исполнитель в вертикали подчинения.

По словам Мееровича, органы, которые призваны заниматься охраной, на самом деле законодательно обеспечивают снос.

— За последние пять лет около 250-300 вновь выявленных объектов было выброшено из списка охраняемых. В результате как шагреневая кожа сжимается территория исторической застройки, из нее вырываются куски, — Меерович съежился, как будто куски вырвали лично у него.

Но поскольку он из «партии пчел», то включил внутреннего навигатора и показал дорогу к цветущим полям: «Нужно, чтобы Иркутск вошел в перечень объектов историко-культурного наследия ЮНЕСКО». Оказывается, наш город когда-то был в предварительном списке на получение этого статуса, но всесильное местное строительное лобби потихоньку завалило тему. Теперь позицию нужно реанимировать.

— Это было позитивное выступление, если вы не поняли, — ухмыльнулся ведущий и передал слово следующему докладчику – Владимиру Демчикову, от которого явно не ждал ничего доброго.

И правильно. Демчиков начал нагнетать. Сначала по географической части: раньше у Иркутска было хорошее место (центр, через который шла экспансия страны и освоение восточных земель) – теперь плохое. Потом расправился с демографией: по его достоверным сведениям, с начала XXI века Иркутскую область покинули 234 тысячи человек, и отток продолжается. Дальше взялся за культуру. Охарактеризовал ее как остатки советской, «за некоторыми вычетами».

Феномен Вампилова и Распутина Владимир Демчиков, ничтоже сумняшеся, тоже списал на жирное советское финансирование. Вот бы они, впроголодь писавшие свои лучшие произведения, удивились такой точной экспертной оценке.

В доказательство полной ничтожности Иркутска как культурной столицы Демчиков привел убийственный аргумент: в городе нет ни одного памятника деятелю культуры, рожденному здесь. Есть иногородние, а иркутян – ноу, сэр. «А Гайдай?» — послышался робкий вопрос. Маэстро поединков именно этого и ждал: разящим ударом светлой мысли прямо в мозг противника он провозгласил, что это и не памятник, а нечто из пластмассы.

Особенно обидело докладчика отсутствие в монументальном искусстве Иркутска свидетельств того, что здесь пять лет жил Кропоткин и что отсюда «сделал ноги» Бакунин.

В духоте, нагнетавшейся в притихшем зале, уже рисовался образ монумента «Бегство из Иркутска»: Кропоткин, Бакунин и Демчиков, играющие на дудках, подобно мифическому крысолову. И уводящие детей: «На волю! В пампасы!»

— Копаться в кустах, искать писателей и поэтов? Надо трезво смотреть на жизнь! – окончательно похоронил культурные амбиции Иркутска Демчиков и победоносно посмотрел на писательско-поэтическую часть аудитории.

Ожидалась жаркая дискуссия. Главное, трезвая. Но пока творческие личности глотали незримые слезы обиды, Демчиков решил эпатировать еще чем-нибудь.

— Существует глобальная ошибка, что надо удерживать население. Надо, наоборот, людей не удерживать, а выталкивать отсюда, — в монотонном голосе оратора появились интонации, видимо, план был давно выстрадан и проработан. – Иркутск должен быть трамплином, чтобы отсюда стартовать. Чем больше стартует, тем больше вернется!

Как заставить стартовать – это более-менее понятно: если детям с рождения рассказывать, что Иркутск – городишко так себе, они сами найдут дорогу из него. Но как их потом сюда вернуть? Как сработает то самое демчиковское «чем больше – тем больше»?

После такой тяжелой артиллерии «партия пчел» должна была разбежаться по ульям. А еще лучше – улететь вместе с ними куда подальше. Но послышалось бодрое жизнеутверждающее жужжание:

— Для нас Москва – это Бохан, — широко и нахально улыбнулся Олег Данилин, многие годы занимающийся программами туризма на Байкале.

Уж он-то точно знает, что Иркутск притягивает туристов с каждым годом все больше и больше. Конца и края этому потоку не видать.

Стало понятно: партия пчел вовсе не собирается бежать, а значит дискуссия затянется.

Дмитрий Золотарев, журналист-международник, рассказал о своем мимолетном знакомстве с американскими тележурналистами 9 мая. Они ему сообщили, что Иркутск не похож на другие российские города: здесь прекрасная самобытная архитектура, да и люди держатся свободнее и независимее, чем в других местах. Прямо «как в центральной Америке». И это, по мнению Дмитрия, со стороны американских телевизионщиков не была банальная вежливость, а сугубая правда (что поделать, пчелы всюду видят цветы).

Собравшиеся, руководимые неисправимым оптимистом Фоминым, начали выводить формулу Иркутска. Фомин требовал ее сильно не расписывать: хватит и трех элементов.

— Культурный код у нас несколько дурацкий, — сообщил Сергей Перевозников, основатель «Народной сыроварни», выступающий в амплуа сибирского крестьянина. – Мы достаточно свободные, чтобы послать друг друга нафиг, но недостаточно свободные, чтобы договориться.

Кто-то иркутскую формулу прописал как «иркутское деревянное наследие», другой – «современный культурный город, в котором почему-то всплывают странные субстанции». Еще вариант – «Иркутск – город, рожденный властью» (стало быть карма у него такая, как раз для мух).

Виктор Кузеванов, бывший директор ботанического сада ИГУ, основатель контактного зоопарка, любимый иркутянами ученый (да-да, и так бывает – у иркутян есть любимые ученые!), примирительно сказал: «Иркутск – это исторический город с экологическим будущим», но мысль развить не получилось, поскольку он не был в программе.

Гул нарастал, дискуссия оживлялась, все увлеченно искали формулу Иркутска, а за одно – и настоящего иркутянина. Кто-то выдал фразу, претендующую на гениальность: «Как только ты начинаешь переживать за судьбу иркутских деревяшек – ты иркутянин!»

Поэты, писатели, ученые, журналисты и прочие «теоретики культуры» спорили, обвиняли друг друга в чрезмерной любви или нелюбви к Иркутску, в невежестве и дилетантизме, в дурновкусии и приверженности западничеству. И уже было сложно разобрать, слаженно ли жужжит хор пчел, не дали ли петуха мухи? Их голоса, идеи, отчаянные споры слились в единый гармоничный фон – тот самый, который практически повсеместно присутствует в Иркутске и, возможно, отличает его от прочих городов. Иркутск в поисках своей идентичности, так и не решивший, гордиться ею или стыдиться.

Душная атмосфера замкнутого пространства становилась физически невыносимой: и «пчелы», и «мухи» вырвались на весенние улицы Иркутска, в аромат сирени и молодой зелени. Хотя, возможно, в этот букет затесались какие-то неприятные, но такие знакомые, запахи…

Галина Солонина, Телеинформ

12:04
200

Не забудьте поделиться с друзьями →

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...