Секретные протоколы, Катынь, южнокорейский «Боинг»: история отрицаний очевидного

После сногсшибательного интервью, которое дали два российских гражданина, ознакомившихся в начале марта с готической архитектурой  британского городка Солсбери, российская аудитория еще резче, контрастнее разделилась на три части. Первая группа считает, что «это не мы», что наше руководство и наши спецслужбы не имеют отношения к истории с «Новичком», два гражданина говорят правду, а вот «англичанка опять гадит». Другие, напротив, убеждены, что «это мы», а интервью – часть операции прикрытия, и надо бы признаться и повиниться. Третьи (прямо сказать, наиболее циничные) тоже уверены, что «это мы», но «так этим предателям и англосаксам и надо», так что будем отпираться, и никто ничего не докажет. Цинизм третьей точки зрения состоит, в том числе, в том, что она допускает провоз боевых отравляющих веществ в гражданском самолете, среди сотен пассажиров.


Красота Солсберийского собора – самого высокого в Британии – обрела новый смысл: она словно улыбка Джоконды – таинственная и многозначная. Фото photosight.ru

В  связи с таким раскладом вспомним другие случаи в прошлом и настоящем, когда руководство нашей страны отрицало причастность к мрачным, нашумевшим событиям. Сейчас, наряду с отравлением в Солсбери, это три сюжета — малазийский «Боинг», сбитый в 2014 году над Донбассом, обвинения во вмешательстве в президентские выборы в США в 2016 году и, чуть раньше, в 2006-м, отравление полонием экс-офицера ФСБ Александра Литвиненко. Скандал по этим сюжетам продолжается, хотя когда-то и чем-то, несомненно, завершится.

Теперь о прошлом, которое, чтобы не уходить в седую древность, можно ограничить XX веком. Тут, пожалуй, тоже три тайны международного уровня, если не считать сразу же раскрытого на уровне исполнителя (но не заказчика) убийства Льва Троцкого. Первая – секретные протоколы к советско-германскому пакту о ненападении и договору о дружбе, подписанные в августе и сентябре 1939 года. Наличие этих протоколов наше руководство категорически отрицало вплоть до конца 1980-х годов. Отрицало, несмотря на очевидные факты, да и на всю канву событий с августа 1939-го до июня 1941-го. В конце концов пришлось признать.

Вторая тайна вытекает из первой – расстрел 20 тыс. польских офицеров весной 1940 года в трех пунктах на территории СССР, наиболее известным, символическим из которых стал Катынский лес в Смоленской области. Для Запада мы отрицали категорически вплоть до 1990-х и возлагали вину на нацистов, для внутренней аудитории вообще замалчивали всю эту историю. В конце концов пришлось признать, хотя даже после передачи нашим правительством польской стороне многотомной документации НКВД, детально фиксирующей всю технологию акции уничтожения, раздаются довольно многочисленные утверждения, что «это не мы». Раздаются, невзирая на то, что до одного из трех пунктов уничтожения немцы не дошли в ходе войны, то есть не могли расстрелять поляков даже теоретически.

Насчет третьей тайны наше руководство сдалось быстро. Речь о южнокорейском «Боинге» с 269 пассажирами на борту, сбитом в сентябре 1983 года. Поначалу Кремль отрицал сам факт уничтожения самолета: мол, «он продолжил полет» и больше ничего. В этой истории, правда, так и осталось неясным, случайно ли заблудился (или «заблудился») «Боинг». Впрочем, есть и такая точка зрения, что сбивать пассажирский самолет не следовало в любом случае, даже если бы его экипаж выполнял задание всех вражеских разведок сразу.

В общем, кому как: одним ясно одно, другим – противоположное. Но вот история с прежними запирательствами все-таки поучительная…

Юрий Пронин для ИА «Альтаир»             


Секретные протоколы, Катынь, южнокорейский «Боинг»: история отрицаний очевидного
00:28
42

Не забудьте поделиться с друзьями →

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...